Средневековое общество и идеальный рыцарь. Часть 3

Рыцарь и общество

Разумеется, рыцарский кодекс возникает не просто так, она является, говоря современным языком, «корпоративной этикой» рыцарской касты, что справедливо замечает Коэн в своем труде: «Вступление в замкнутую корпорацию, если она имеет более или менее строгую организацию и традиции, влечет за собой приобщение к ее статутам, правилам и законам, подкрепленное клятвой на Евангелиях и святых реликвиях. Так вот, такой писаный кодекс не существует. Есть лишь система правил и обязанностей, возлагаемых на рыцаря, передаваемых из уст в уста, порой с соблюдением секретности (хотя секретность здесь играет такую же роль, как и у франкмасонов), к которой вновь принятый торжественно приобщается <…> Соответствовала ли практика этой прекрасной теории? Дать ответ на этот вопрос невозможно; первобытная инстинктивная жестокость порой брала верх над правилами, навязывающими человеку контроль над собой».

Очевидно, что сомнение вызывает несоответствие описаний средневекового общества и литературных произведений, изображающих благородного рыцаря. Мог ли вообще существовать в жестокую и кровавую средневековую эпоху человек, который держал слово и вел себя настолько благородно, что современному человеку следовало бы многое перенять из рыцарского кодекса? Конечно, дать точного и однозначного ответа уже не сможет никто, поскольку средневековая эпоха давно минула, и современный исследователь, делая выводы, руководствуется лишь скупыми археологическими сведениями да литературными источниками, в которых реальность тесно переплетается с вымыслом и авторской фантазией.

Обратимся к мнению еще одного историка, Ж.Флори. «Стремление вести себя соответственно принятой аристократическим обществом модели поведения, с одной стороны, возвышает каждого, кто такое стремление испытывает, так как сам образец для подражания достаточно высок, но, с другой, превращает чувство чести в источник гордости; гордость индивидов, взятая в сумме, преобразуется в классовое «чванство» <…> Суть поведения благородного рыцаря, следовательно в том, чтобы демонстрировать свою доблесть, показывать как можно чаще и шире свою щедрость и выказывать себя тонким знатоком куртуазности. Короче, он делает все, чтобы казаться тем, кем он должен бы быть. Велик риск полного совпадения и отождествления двух этических категорий - «быть» и «казаться» <…> Рыцарская идеология <…> стремится представлять «бытие», то есть нечто сущностное, а на деле являет всего лишь «кажимость» - декорацию, украшение (а иногда и отрепья) или маску бытия».

Мое мнение таково, что истина должна лежать где-то посередине. Разумеется, немного наивным было бы верить, что рыцари действительно были теми утонченными и куртуазными поклонниками прекрасных дам, коими они представляются нам в средневековых романах и эпосах. В конце концов, рыцарь все же был в первую очередь суровым бойцом, регулярные сражения насмерть для которого были профессией. И все же рыцарство стало поразительно ярким и выдающимся явлением, которое изменило средневековое общество навсегда. Скорее всего, именно жестокость и безнравственность раннефеодального мира, который едва-едва сформировался после падения античности, вынудили человека выступить в борьбу с самим собой, со своим диким началом. Литература лишь домыслила и приукрасила то, что в средневековом обществе существовало на самом деле – стремление человека победить безграничную жестокость, переломить безнравственность и невежество окружающего его социума.

«Словом, рыцарство распространило вокруг себя какую-то волшебную прелесть, которая занимает, привязывает и обольщает; благодаря этому же рыцарству забывалось отсутствие искусств и литературы; положительно можно сказать, что это был луч просвещения, который блистал среди мрака, варварства и диких обитателей тогдашних обитателей Европы».

 Заключение

Как я уже упоминал в начале труда, в некоторых источниках (которыми особенно изобилует интернет-пространство) даются крайне негативные оценки рыцарству, которое никак не могло соответствовать литературному образу, а напротив, являлось грубой, жестокой и неприглядной противоположностью благородных эпосов и баллад. Я считаю, что это крайность.  В то же время разумным будет считать, что никогда не могло существовать идеального рыцаря, как и вообще ничего идеального ни в какую эпоху. Вера в идеального воина без страха и упрека – вторая крайность.

Я думаю, что правда лежит, как обычно, где-то посередине. Каста профессиональных бойцов была вынуждена встать на защиту общества от самого себя, если можно так выразиться. Общество устало от бесправия, от крови, от произвола феодалов, и рыцарский образ, стремящийся к идеалу стал выражением того самого стремления средневекового социума хоть к какой-то справедливости и законности в окружающем мире.

Использованные источники:

Коэн Г. История рыцарства во Франции. М.: Центрполиграф, 2008. 168с.

Руа Ж. Ж. История рыцарства. 3-е изд. М.: Алетейа, 2004. 248 с.

Флори Ж. Повседневная жизнь рыцарей в Средние века. М.: Молодая гвардия, 2006. 356с.

http://malech.narod.ru/evr1.html

http://malech.narod.ru/evr3.html

Перейти ко второй части